Живёшь всё спокойней и тише,
и, руку на грудь положа,
не вдруг замечаешь, что дышишь
холодною жаждой ножа.

Ах, воля! Калёное лезвие,
вошедшее между рёбер
и к сердцу, как нечто железное,
припавшее в жадном рёве…