Я и сам не люблю тех курсантов,
изподпалочных сублейтенантов,
но не вынесешь сор из семьи,
все они простофили мои,

все они – это слово избито, –
с разбитного московского быта,
половина ещё пареньки,
остальные – мамашьи сынки,

где у каждого, сладок и жалок,
складик лакомых вяленых палок
сыроделанной расколбасы
оттеняет мальчишьи усы,

эти пряные дрянные яства
парни кушают явно нечасто,
укрываясь от взглядов чужих –
вот пойми неразумников их,

ведь у каждого, как под сурдинку,
всё одно же – устрой вечеринку,
схавай сразу, забудь обо всём,
видит Бог – ту же ношу несём.

Нет, советского парня с начала
непростая мамаша качала –
всё себе, всё себе, всё себе,
а иначе издохнешь в борьбе,

те, кто умер в дозоре, в наряде,
на пароме в Керчи, в Сталинграде,
те, кто мог научить их, как жить,
их уже не понять, не спросить,

и живут, ничего не построив,
потеряв даже славу героев,
дорогие ребята мои,
как же вылечить вас от свиньи,

от бездарного дохлого хряка,
что страну пожирает, однако,
чтобы вспомнили вы о дедах,
о медалях и об орденах,

чтобы вспомнили вы о потерях,
не своих дурах бабах тетерях,
а уж хочется жопу любить,
убывайте туда, так и быть.

Убывайте… Но Мишка Елашкин,
балагур, жизнь отдавший, бесстрашный,
лейтенантом в Чернобыле был
и смертельную дозу словил.

Были разные. Были герои,
чтобы вы не забыли – Герои,
проживавшие жизнь, до конца
не теряя, не портя лица,