Пал туман над Сарыч-рекою.
Мягким сном занесло кочевье.
Полонянину лишь покою
нет и участи нет плачевней.

Насмерть резались, и, однако,
он один обручён в железа,
а друзья – кто посажен на кол,
кто на месте в куски изрезан.

Навалились, в намёт погнали,
окружили, прижали к речке,
вой да свист, да круженье стали,
да рука на чужой уздечке,

да арканом сдавило шею,
конским волосом, крепко свитым.
Правду молвила ворожея –
не потяту быть, не убиту.

Только сбудется ли сказанье –
крови ждёт половецкий идол.
Блеск и блики перед глазами –
ты не будущее ль увидел?

В мире муки и боли вдосталь –
в них одних не снискал ты славы.
Не тебя ль волокут под доски,
на кочевничий пир кровавый?

То туман подступает к горлу,
то степные цветы увяли.
В мире пусто, а в поле голо.
Идол жертвы ждёт. Не тебя ли?