На перекрёстке встретились дорог,
мы шли на запад, эти – на восток,

но нам переть до Рыльска напрямки,
им надо в госпиталь и в Ровеньки,

знакомые ребята меж собой,
а друга не объедешь по кривой.

Я передышке рад был и поспать,
я за рулём, коньяк мне не глотать,

а там был пир, чекушками звеня,
за ихнего водилу, за меня.

Как хорошо средь этих вот путей
внезапно встретить памятных друзей,

я сквозь дремоту слышал разговор,
о том о сём, знакомых перебор,

кто где, кто как, кому-то не свезло,
а кто-то выжил бабушке назло,

и даже пострадавший паренёк
смеялся – чистый, звонкий голосок,

и теплота покоилась во мне,
я благодарен людям и стране.

Открылась дверца, Женька, чуть косой,
уже полез в пакет за колбасой:

Вадимыч, выйдешь, может быть, пожрать,
а я ему: родимый, дай поспать,

мы в Липецке, когда туда придём,
что хочешь в «Робин-Сдобине» сожрём,

а здесь меня, смотри, не тормоши,
другого собутыльника ишши.

Ребята, выпив, вынули часы,
по коням, аты-баты, и не ссы,

мы русская бригада, казаки,
и нам терять минуты не с руки.

Я протирал от сухости глаза,
у них до встречи бегала слеза,

ведь расставаться жалко мужикам,
как знать, здесь будет встреча или там.

Ну что, привет, до пункта, пацаны,
нам тоже руки, может быть, нужны,

но и без них, я думаю, им всем
доставим тоже множество проблем.

И разошлись в степи два корабля,
я понимал, что миссия моя –

направить свет в густую темноту,
я кормчий со Святыми на борту,

я Кифа в коллективе рыбаков,
велик ли, мал мой вклад – но он таков.